Неточные совпадения
Это приуготовило меня к чему-то важному, ибо обыкновенно письма писала ко мне матушка, а он в
конце приписывал несколько
строк.
Блудов, известный как продолжатель истории Карамзина, не написавший ни
строки далее, и как сочинитель «Доклада следственной комиссии» после 14 декабря, которого было бы лучше совсем не писать, принадлежал к числу государственных доктринеров, явившихся в
конце александровского царствования.
— Что же это значит? Пользуясь тем, что я в тюрьме, вы спите там, в редакции. Нет, господа, эдак я откажусь от всякого участия и напечатаю мой отказ, я не хочу, чтоб мое имя таскали в грязи, у вас надобно стоять за спиной, смотреть за каждой
строкой. Публика принимает это за мой журнал, нет, этому надобно положить
конец. Завтра я пришлю статью, чтоб загладить дурное действие вашего маранья, и покажу, как я разумею дух, в котором должен быть наш орган.
Центральную сцену в"Обрыве"я читал, сидя также над обрывом, да и весь роман прочел на воздухе, на разных альпийских вышках. Не столько лица двух героев. Райского и Волохова, сколько женщины: Вера, Марфенька, бабушка, а из второстепенных — няни, учителя гимназии Козлова — до сих пор мечутся предо мною, как живые, а я с тех пор не перечитывал романа и пишу эти
строки как раз 41 год спустя в
конце лета 1910 года.
Эти казанские очерки были набросаны до написания комедий. Потом вплоть до
конца 1861 года, когда я приступил прямо к работе над огромным романом, я не написал ни одной
строки в повествовательном роде.
На постоянно как бы с окаменелым выражением лице Алексея Андреевича невозможно было прочесть никакого впечатления от читаемых
строк, только в
конце чтения углы его губ судорожно передернулись и густые брови сдвинулись и нависли над орбитами глаз, как бы под гнетом внезапно появившейся мысли.
— Половина десятого, — возгласил он тихим голосом и, сложив принесенное платье в углу на стуле, поднес на тарелке записку, маленькую бумажку, незапечатанную, с двумя строчками карандашом. Пробежав эти
строки, Николай Всеволодович тоже взял со стола карандаш, черкнул в
конце записки два слова и положил обратно на тарелку.
— Господа, — прокричал Кармазинов, — я кончил. Я опускаю
конец и удаляюсь. Но позвольте мне прочесть только шесть заключительных
строк.
Дальнейшая жизнь «Героя
конца века» и «Современного самозванца» могла служить, действительно, обвинительным материалом лишь для составленных против него обвинительных актов, — некоторые из них были очень обширны, — но не для романа, который мы и заканчиваем этими
строками.
Державин, до
конца своей жизни чтивший память первого своего покровителя, узнав, что сын А. И. Бибикова намерен был издать записки о жизни и службе отца, написал о нем следующие
строки...
В собрании стихотворение, в 23-й
строке: «грустно живет», у Пущина: «грустно поет»; в 7-й
строке от
конца: «Радостно песнь свободы запой…», у Пущина: «Сладкую песню с нами запой!» Сохранил Пущин написанную декабристом Ф. Ф. Вадковским музыку к стихотворению «Славянские девы».
В
конце письма —
строки из «Прощальной песни» А. А. Дельвига к выпускному экзамену лицеистов 1-го выпуска.
Читал он медленно, не однажды перечитывая те
строки, которые особенно нравились ему, и каждый раз, когда книга подходила к
концу, он беспокойно щупал пальцами таявшие с каждым часом непрочитанные страницы.
Прошло часа два. Наталья собралась с духом, встала, отерла глаза, засветила свечку, сожгла на ее пламени письмо Рудина до
конца и пепел выкинула за окно. Потом она раскрыла наудачу Пушкина и прочла первые попавшиеся ей
строки (она часто загадывала так по нем). Вот что ей вышло...
Так, на часах было и под часами, и на часы и в
конце концов немножко и в часах, и все эти часы еще подтверждались последующей
строкою, а именно — спицами, этими стальными близнецами стрелок. Этими спицами в наморщенных руках няни и кончалось мое хрестоматическое «К няне».
Перепишу и вдруг увижу, что
строки к
концу немножко клонятся, либо, переписывая, пропущу слово, либо кляксу посажу, либо рукавом смажу
конец страницы — и кончено: этой книжки я уже любить не буду, это не книжка, а самая обыкновенная детская мазня. Лист вырывается, но книга с вырванным листом — гадкая книга, берется новая (Асина или Андрюшина) десть — и терпеливо, неумело, огромной вышивальной иглой (другой у меня нет) шьется новая книжка, в которую с новым усердием: Прощай, свободная стихия!
Она, казалось, не слышала. Комкая, разрывая конверты, пробегала она то бисерные, женские, то неуклюжие мужские
строки; почти на каждом из писем стояли разные штемпеля, как будто пишущих бросало из одного
конца света в другой. Прочесть все у нее, однако, не хватило терпения; впрочем, прочитанного было вполне достаточно.
Когда шаги генерала затихли, Андрей Хрисанфыч осмотрел полученную почту и нашел одно письмо на свое имя. Он распечатал, прочел несколько
строк, потом, не спеша, глядя в газету, пошел к себе в свою комнату, которая была тут же внизу, в
конце коридора. Жена его Ефимья сидела на кровати и кормила ребенка; другой ребенок, самый старший, стоял возле, положив кудрявую голову ей на колени, третий спал на кровати.
Со странным чувством открыл я эти залежавшиеся листки. До завтра, сказал я моему неведомому читателю, не предполагая, что не одни сутки, а целых три года пройдет до той минуты, когда возобновлю я прерванную беседу. И только из желания всегда доводить до
конца то, что я начал, набрасываю я эти последние
строки.
Мы коснулись всего наиболее замечательного в дополнительном томе сочинений Пушкина. О литературных отрывках, помещенных в
конце тома, сказать нечего; они интересны только в том отношении, в каком «всякая
строка всякого великого писателя интересна для потомства». Читая их, мы можем припомнить знакомые черты, знакомые приемы любимого поэта; но подобные отрывки не подлежат критическому разбору.